- Айя, Джерри, лихой пилот,
Куда же ты смотришь, смешной мой брат?
Твои люди рядом идут в расход,
А ты идешь по полю, как на парад.
Эй, не поворачивай головы,
Не смотри, как гибнет напарник твой,
Но потом в строю не ищи живых,
Тяжело остаться одной - живой.
- Слушай, Вики, верная моя тень,
Что с тобой, почему ты взялась стенать?
Я же знаю, не будет таких путей,
На которые ты не смогла бы встать
За моим открытым левым плечом -
Не ко времени вспомнила ты про смерть.
Может быть, тебе-то все нипочем,
А мне надо спешить, мне надо успеть.
- Айя, Джерри, бравый солдат,
Если дан приказ, то спеши вперед,
И смотри вперед, не гляди назад -
Но смотри на тех, кто с тобой идет.
Потому что без них тебе никуда,
А дойдешь, и выполнишь - что потом?
Когда ты выиграешь бой - тогда
С кем ты опрокинешь чарку за то?
- Знаешь, Вики, бессменный мой лейтенант,
Где-то там, за туманной глухой стеной
Обитает она, и в беде она,
И служить поклялся я ей одной.
Так что мне пора, успею ли я
Добежать, и обнять, и ее спасти -
Ты же, Вики, бессмертная смерть моя,
Не задержишь меня на моем пути.
- Милый Джерри, славно, что вспомнил ты!
Я как раз хотела тебе сказать:
Ты не ведал страха, ты жег мосты,
И тебе разрешили не умирать,
И теперь ты успеешь дойти туда,
Где тумана нет, где любовь и дом,
А отстану я - это не беда,
Не считаю смерть я большой бедой.
- Если ты оставишь меня в пути,
Помни, Джерри, прежде чем сделать шаг:
Дальше по пути ты пойдешь один.
Помни, мой родной командир, решай.
...
Жизнь и смерть, конечно же, ни при чем,
Просто так удобней вести бои:
Если я за левым твоим плечом,
Значит ты - за правым плечом моим.
Куда приходят бывшие мужчины,
Когда гроза и на дворе темно?
В свой день Рожденья или в именины
Они приходят под мое окно
Они звонят у двери в колокольчик,
Протягивают с сушками пакет -
Их шаг слегка неточен, их дух уже непрочен,
Их бывшего нахальства нет как нет!
В беспечной круговерти
Им иногда, поверьте
Становится так странно
Слегка не по себе,
А тут и дождь, к тому же!
С утра дела закружат...
Прости, что так - незванно,
Но вот опять к тебе...
Когда приходят бывшие мужчины,
Я их веду на кухню, как всегда...
У них всегда находятся причины,
Что побудили их прийти сюда:
Они, как правило, все деловые...
Я слушаю внимательно и жду:
Хвастливые и злые, как никогда, родные -
Они еще не раз ко мне придут
Какие в небе тучи!
А дома как-то скучно...
Жена немного пилит,
А та? Ну, когда как...
Да и кому я нужен?
Опять слегка простужен...
А помнишь, как все было?...
Темно? Ну все, пока!
Они со мной большие величины!
Я слушаю, пытаюсь их понять...
Зачем приходят бывшие мужчины,
Давно уже не тайна для меня
Холостяки или мужья со стажем
Последний пирожок снимают с блюд
И убегают дальше...Они опять, как раньше,
И я, как раньше, их в тот миг люблю
Постой, поправлю галстук!
Что ж не явился сразу?
Придет еще наш случай,
Все в жизни впереди...
За дверью август пыльный.
Прощай! Ты самый сильный.
Конечно, самый лучший...
Счастливо, заходи!
нет, я не стану мешать тебе, быть лишней в твоей судьбе.
Но я могла бы варить обед, стирать и стелить постель
Хранить тебя от житейских бед, платить за газ и за свет
а по утрам играть на трубе
если б ты захотел.
Или могла бы петь по ночам, быть острой, как сталь меча.
Гнать с изголовья твою печаль, решать все твои дела
За руку брать тебя и молчать, и без тебя защищать
Твои оружие и очаг,
если б ты пожелал.
еще умею быть, как дитя и верить в любой пустяк.
смотреть в окно, как года летят, и тряпкой их отгонять
Странные сны принимать в гостях и ждать тебя, не грустя
И быть с тобой на твоих путях,
если б ты взял меня.
Могла бы быть твоим маяком - со мной бы было легко.
Я выходила бы на балкон счастливая, чуть дыша,
Смотреть, как идешь ты издалека,
Впрочем, я так и живу пока.
Вот тебе, милый, моя рука,
не буду тебе мешать.
Гаральд МакКой был парень такой,
Отъявленный хулиган!
Был быстрым и злым, и опасным слыл,
И прозван был Хэрри "Gun"
Гаральд МакКой был игрив, как кот,
При этом, как пес, был смел:
Брать рифом ветра и пить до утра
И песни орать умел.
Гаральд МакКой наш был моряком
- и, возвращаясь в порт,
Бросив штурвал, он платком махал
И распевал
Йо-хо!
Шел Хэрри ган в таверну "Угар",
и виски там брал на круг
И брал гитару и песней старою
Задушу брал подруг:
"немало скал мой клипер видал,
Но все обошел легко!
На все берега ступала нога,
Кроме мыса Покой.
Пускай придет хоть Бог, а хоть черт -
Я не боюсь его!
Ведь быть собой не страшнее, чем в шторм
На палубе петь
Йо-хо!"
И так уж вышло, что был услышан
этот напев лихой,
Когда в таверну входила Джейн, танцовщица из Сохо.
И, услыхав, та сказала "Ха!
Ты шел дорогой прямой,
Но знает ли бриг, где маяк горит
И ждет моряка домой?
Вот мой вопрос.
Он как будто прост,
А поди, ответь на него!
Ведь быть собой, как плясать нагой
И распевать
Йо-хо!"
"Не знаю пока," - сказал Хэрри Ган,
И тут распахнулась дверь,
И ангел с небес спускается, весь
Сияя, как солнца свет,
И говорит - ты был редко бит,
Но передо мной склонись
Без боя - и что ж? Со мной обретешь
Прямую дорогу ввысь.
А Хэрри в ответ рассмеялся, "Нет,
Не жить мне, брат, без грехов!
Ведь быть собой - это верить в Бога,
Но вместо молитв
Йо-хо!"
И, хлопнув дверью, входит теперь
В таверну дьявол морской.
"бездна, любя, мечтает тебя
Обнять холодной рукой!"
Хэрри смеется: "Знать, у нее
В глазищах мало огня!
Держу пари: ад не так горит,
Как Джейн костерит меня.
И я уж лучше останусь с ней,
Чем с преисподней-каргой,
Ведь быть собою и спорить с судьбой
Я буду вовек
Йо-хо!"
Джейн рассмеялась, и сгинул дьявол
В землю, а ангел ввысь.
"Клянусь судьбой и стойкой дубовой,
Теперь, хэрри-бой, держись!
Будь же собой! А с тобой хоть в бой,
С тобой беда - не беда.
Гаральд МакКой - ты будешь со мной?"
И Хэрри ответил - да.
Я буду ждать тебя, глядя вдаль,
Лишь слез я не стану лить,
Ведь верить в любовь - значит, быть собой!
Йо-хо!
И вместе ушли.
А если спросит их полисмен, куда они держат путь,
В ответ услышит веселый смех и ощутит испуг,
Ведьь они скажут ему: нас манила ночь,
Мы не боялись дня.
А кто прогнать меня хочет прочь -
Пускай догонит меня!
А если путь наш ведет в гробы,
Ну что ж? Мы идем легко,
Ведь быть собой не сложнее, чем быть,
Не проще, чем петь
Йо-хо!
Не исполнил город мой обещаний,
Я не сплю, на окна кидая взгляд.
Буду заливать свое горе чаем,
Буду призывать к себе короля.
Даже если он не король, и все же,
Бравый капитан уж наверняка:
Он кругом герой, все при нем, быть может,
только дамы нет у него пока.
Думаю, порой он, приняв доклады,
Сдав свой пост, домой поспешает, но,
То и дело смотрит на тень, что рядом,
И всегда готова бежать у ног.
"Что ты скажешь, тень, мой ночной соратник,
ты с рожденья мой охраняешь сон?
Может, доносили тебе о даме,
Что не закрывает весь год окон,
У нее ночуют морские птицы
Ветры гладят волосы до утра...
Отчего ей, тень моя, ночь не спится?
Может, в гости к ней мне давно пора?"
Только тень молчит, потому что знает
Эту даму (тень ей, как старый друг)
И едва луна за окном растает,
Понесет доклад ей из первых рук.
Тенью на стене нарисует образ:
Как смеется он, как поет и пьет,
Как совсем собрался уж было в гости:
Не грусти, сестра, скоро он придет!
А когда забрезжит рассвет над морем,
Вскочит тень на утренний бриз верхом,
Дама сварит чай, позабыв о горе,
И помашет тени своим платком:
"Так храни же бравого капитана
И ходи повсюду за ним, как тень!
В гости ему, видно, пока что рано,
В мире очень много других путей."
Кошка, сама по себе гуляешь, многим завидно, иным - плевать.
Все-то ты, кошынька, понимаешь, всюду бывала, всегда права,
А не права - кто тебя осудит? выпусти когти и хвост трубой.
Все что захочешь - все тебе будет, все, кто захочешь, будут с тобой.
Кошка, полоски по серой шерстке, черные, белые - теплый мех...
Всяко бывает - и спится жестко, да и бока не жирнее всех,
Шерсть не лоснится - но зелен взгляд твой, крыша тепла и весне уж срок:
Кошка - все будет - но дай мне клятву век не тереться у чьих-то ног.
Кошка, отчаянный мелкий хищник, ты ль в стародавние времена
Словно Богиня, брала и пищу и ласку у многих - лишь ты одна?
Дело ль Богине до всяких прочих? В лапках - весь мир, абсолютно весь,
Кошынька, делай с миром, что хочешь!
Только на руки, кошка, не лезь.
С заданья в бар, медблок обождет,
(Успеется штопать мозг)!
...
Пока я хмелем не побежден,
Задам вам один вопрос.
Это игра для того, кто крут:
по очереди, как есть
ответьте, под смертью друзьям не лгут,
ответьте - зачем вы здесь?
...
К чему играть в такую игру,
Ведь каждый скажет одно:
- Потому что это приказ, умру,
но ему последую.
Но
один из нас, слегка перебрав,
добавит: "Среди вранья,
я видел правду, я верю - прав,
и кто же, если не я?"
Второй в ответ, искривляя бровь,
протянет: "До правоты
нам не дожить. Перейден порог,
давно сожжены мосты
меж старым миром - и нами, брат,
и счет ведется по дням,
до смерти последнего из солдат -
кого же, как не меня?"
"Полегче, милый" - хмыкнет еще
одна, что с краю стола:
"Вела я всяким событьям счет,
Лишь битой я не была.
Моя земля в крови и во лжи,
И дом мой стоит пустой -
Но я не убита, и ты, брат, жив,
И если не мы - то кто?"
...
Выпьют, не чокаясь, грохнут в пол
стаканы - и брызнет смех:
"Чего мы, право, разводим спор?
Здесь каждый - один за всех,
за лгущих, изверившихся, слепых,
спесивых, негибких - нас.
И каждый - сталь, а вопросы - пыль,
а ответ на вопрос - приказ."
Рвусь протектором в небыль
Ввысь на млечную трассу
Страсть спидометром мерить
И пачкать выхлопом синь
Педаль до упора. Мне бы
Хотелось поверить в разум,
Но я в горизонт не верю,
Поэтому - не проси.
Свой путь проходя урочный,
Вы все явились к могиле.
А там, где я, не бывали,
Хотели - да не смогли...
Я к вам вернусь, когда прочно
Забуду тех, кем вы были.
Вы вспомните, кем вы стали,
Меня разглядев вдали.
Рву тишину на клочья,
И миру уснуть мешаю:
Я память в виду имела,
И грусть не беру в расчет!
Вечно - от точки к точке,
Жизнь впереди петляет,
Паша колею из пепла -
А из чего еще?
Вы - памятник свой надгробный
Спрессуете сонным задом
А я не поверю в разум
И под колеса дней
Ляжет гладким гудроном
Черная Автострада
Сплавленная из грязи
Жаркой душой моей
Плетите ткань разговоров,
Питайтесь надежды хлебом,
Стройте дома из воли,
Заранее всё решив...
Слышите крик мотора?
Я уезжаю в небо
А трасса из слез и боли -
- Лишь след от спалённых шин
У Янки в сумке патронус - смешной меховой уродец,
(Такой же, как Янка, странный, не вдруг поймешь, кто такой),
Мобильник и наладонник; под попою подоконник,
В руке бутылка "Тамянки" и на душе покой.
Она читает с экрана инструкцию по охране
Промышленных помещений - ей это нужно затем,
Что новый рассказ буксует - герой безбожно тоскует,
Хандрит и жаждет общенья в цеховой пустоте.
Янка б к нему подругу прислала - но будет ругань
Со всем цеховым начальством и неизбежный штраф
За нарушенье правил. Имеет ли автор право
Так рвать героя на части, или автор неправ?
Автор вино глотает - скоро весь снег растает,
Ветер запахнет тайной, все будут гнезда вить...
Герой в каптерке скучает, мечтает о кружке чая -
Такой же, как Янка, странный, такой же, ждущий любви.
...
Янке жалко героя. Однажды ночной порою
Пускай бы к нему явился какой-нибудь... "Да, алло!"
(мобильник отвлек от дела) "О да, все как я хотела,
Уже лечу! Кто напился?! Я каплю, чтоб повезло!"
Пусть бы к нему (в маршрутке думает Янка в шутку)
Явился грабитель... Дама невиданной красоты...
Инопланетный гений! Чтоб ахнул от удивленья
Охранник чужого хлама, такой же странный, как ты.
И, взяв лишь кулек печенья, начнут они приключенья,
Пройдут сквозь тьму и ненастья, и без больших потерь
Выйдут в большие люди, если хранить их будет
Патронус ото всех напастей - плюшевый, глупый зверь.
"Алло! Я у двери склада! Несу печенье и фанту!
Рассказ придумала - лихо!?" и, гладя уродцу мех,
Янка спешит скорее поделиться идеей,
Проходит в запасный выход, смеется, вбегает в цех...
Золотятся солнечные лучи,
Но не ярче злата моих волос:
триста лет на башне набат молчит -
и под солнцем каменный дремлет пёс.
Он поставлен парадный вход охранять,
Но на веках - два моховых клочка..
Я читала, что лепесток огня
Зажигался раньше в его зрачках.
А сегодня мирные времена,
позабыта грусть триста лет назад -
Для чего ж я вижу в девичьих снах,
Что гранитный пес приоткрыл глаза?
Все мечты принцессы имеют власть -
мера власти взвешена и легка.
Правда, я не в книге про пса прочла,
Снилось мне. Но верю я снам пока.
Что мечта принцессе - иным приказ.
"Будь мечтой!" - маман объясняет мне.
К золотым кудрям приколю алмаз,
Чтоб явиться каждому в сладком сне,
Чтоб среди достойных избрать верней
Жениха на благо своей страны..
Чтоб явился - тень из страны теней, -
Кто-то, кто мои угадает сны
Остальное в книгах прочту, узнав,
что о многом летописи молчат,
Потому что скрайбы не верят снам,
пишут оды солнца златым лучам,
разделяя фактами сон и явь,
красоту и тайну, предмет и тень..
И в моих глазах лепесток огня
тает. И не смята моя постель.
Всем хочется работать получше и побольше
Все хором уверяют, что счастье в труде
А я хочу на пенсию, на пенсии так весело
А если не отпустите, то знайте - быть беде
Па-па-пам, па-па-пам,
Па-па-ра-ру-рам!
На пенсию уйду я, бюро свое забуду,
Устроюсь в мягком кресле и выучусь вязать
А если будут спрашивать, мне умирать не страшно ли,
"Жизнь только начинается!" - им буду отвечать
Па-па-пам...
Свяжу себе я платье малинового цвета
И с кожаным жилетом его начну носить
И так пройдусь по улице, кудахтая, как курица,
И моему начальнику не смогут позвонить!
Па-па-пам...
А ты оденься в тройку и туфельки начисти,
И не забудь про галстук и дипломат из кож!
Тебе в проулке тихом я на шею брошусь с криками!
И не звони в милицию - ну что с меня возьмешь!
Па-па-пам...
И, если хочешь, выну из сумки зонт и плавки
И на твоей рубашке я краски разведу
И вместе прогуляемся, и так мы постараемся,
Что выхлопочем пенсию тебе, - они дадут!
Па-па-пам, па-па-пам,
Па-па-ра-ру-рам!
Когда остаются дом и работа и снова дом до утра;
Когда исчезает главное что-то, и втайне этому рад;
Когда ты настроен спокойно сдохнуть и сжечь за собой мосты,
Страннейшие гости приходят к окнам ластиться, как коты:
И первым кот по имени Ритм захочет к тебе войти,
Он прост, у него ненавязчивый вид, он был потрепан в пути,
Он полузабыт тобой, но сейчас подход и простой хорош:
Чуть тронет лапою кот, тотчас тобой завладеет дрожь.
Ты обопрешься рукой о полку - там будет кот номер два:
От которого больше шума, чем толку, и его назвали Слова,
Поскольку он ничего не умеет, только крутить хвостом,
Но вспомни, тебе было чуть теплее в обнимку с этим котом.
А третий кот сиганет со шкафа, как ты когда-то мальцом.
Его, настырного, кличут Правда, и он знает тебя в лицо:
Ты гнал его и дарил другим, но он остался твоим,
И кот четыре, по имени Имя, пришел к тебе вместе с ним.
Они приходят, когда не в лом, приручить кота - это чушь,
Их в страхе ждет за любым углом твоя собака Хочу,
Которая даже из шкуры выскочит ради твоей любви,
Но имеет дурную привычку выть и весьма подхалимский вид.
Коты тоже любят тебя, но когти остры, а глаза чисты.
И если однажды ты стал таков, что не даешь теплоты,
Они скребут у тебя на душе и разрывают грудь,
И их уже не прогнать взашей, как бы ты ни был крут.
Они прорвутся к тебе вовнутрь через любую броню,
Не для того, чтоб тебя вернуть, а просто - ближе к огню,
Им просто нужно тепло, их жизнь тоже не так легка..
А мораль проста - почаще держи котов на своих руках.